Бывший оленевод из ямальского села Яр-Сале Алексей Сэротэтто в конце 2023 года записал видеообращение к Владимиру Путину. В нем он попросил президента освободить его от дальнейшей службы в Украине из-за полученных травм и частичной потери речи. Контрактник рассказал корреспонденту «Окна», к чему это привело.
«Здравствуйте, я бы хотел поздравить с Новым годом своего хозяина Владимира Владимировича Путина» — так начинается видеообращение, которое накануне 2024 года записал 43-летний Алексей Сэротэтто — один из контрактников воронежской военной части № 11086.
На видео слышно, что Алексей говорит с трудом. У него психогенная афония — частичная потеря голоса на фоне перенесенного стресса. Диагноз мужчине поставили в октябре 2023 года в госпитале Луганска. Туда его доставили после вооруженного штурма в зоне так называемой специальной военной операции в Украине. Сэротэтто служил добровольцем. Из отряда в 20 человек вместе с ним живыми вышли еще двое сослуживцев.
«Прошу вас помочь. Я военнослужащий, который получил контузию. Меня практически не лечили, у меня тяжелые последствия: ноги отказывают, постоянные боли. Смотрят на меня как на врага народа. Сейчас тяжело, сильные боли, так как не оказывалась никакая медицинская помощь, мне поставили категорию В (частично годен к военной службе. — Прим. Окно). Я не знаю, как дальше служить тебе, царь! Потому что в очень тяжелых условиях», — говорит рядовой на видео.
Бедные жертв не приносят
Алексей Сэротэтто родился в многодетной семье посреди тундры — чум, где жила его семья, зимой стоял на берегу озера Яр-Ото, в 120 километрах от ближайшего села Яр-Сале. Эти названия с ненецкого переводятся как «плачущее озеро» и «плачущий мыс». Сюда в царской России привозили умирать людей, которые болели цингой.
Яр-Ото — культовое место: здесь ненцы-оленеводы с древних времен приносят жертвы духам. Перед началом и по окончании выпаса у озера оставляют рога и головы оленей.
— Богатые ненцы приносят жертвы, а бедные, наверное, нет. Богатых на Ямале процентов десять, — рассказывает Сэротэтто.
Богатыми он называет оленеводов со стадом более десяти тысяч голов. В семье Сэротэтто было 120.
Алексей — старший сын в семье. Его отец умер рано — от водки. Мать последовала за ним, когда Алексей еще не достиг совершеннолетия. И он стал главой семьи.
— Когда мне стало 20 лет, меня призвали (в армию) незаконно. Я был единственным кормильцем, была сестра больная, мне говорили: «В Тюмени тебя отпустят», — но я попал на Северный Кавказ, — вспоминает Алексей.
В 2000 году он участвовал во Второй чеченской войне, но «войной это не назовешь по сравнению с Украиной», говорит он. Вернувшись в Яр-Ото, он увидел, что от фамильных оленей осталась четвертая часть. Без него семья не справилась с содержанием стада.
— Я после армии жил в тундре, рыбачил, пас оленей. И меня женили. Мы с женой прожили примерно лет пять, а потом жена ушла — не было детей. После развода переехал в село, а оленей передал братишке, — рассказывает Сэротэтто.
В Яр-Сале Сэротэтто женился во второй раз, начал добывать рыбу в Оби и продавать на местных рынках. Эту работу пришлось оставить, когда традиционная деятельность попала под государственные запреты.
— Коренным (малочисленным народам) раньше было разрешено ловить рыбу. Была квота, сейчас квоту не дают. Года четыре назад можно было рыбачить и торговать рыбой, а сейчас совсем запретили: за одну рыбку 70 тысяч (2,4 тысячи беларусских) рублей (штраф), и сажают в тюрьму. Полиция и Рыбнадзор постоянно ездят, зимой на снегоходах: ловят людей и снимают сети. Летом они на лодках ловят рыбаков, — рассказал Алексей Сэротэтто.
В 2019 году оленеводы и кочевники из ЯНАО организовали собрание в тундре, на котором потребовали от властей региона вернуть коренным народам Севера возможность вылова сиговых пород рыб, а также отказаться от строительства газопровода на Обской губе. На ямальского активиста Ейко Сэротэтто (однофамильца Алексея) тогда составили протокол за несогласованный митинг. Позже обвинения сняли из-за отсутствия состава преступления.
Яр-Сале — село на семь тысяч жителей посреди тундры. Вокруг — ни деревца. Рядом Обская губа, которая впадает в Карское море. Село находится в 190 километрах от Салехарда. Добраться на автомобиле сюда возможно только зимой, когда замерзает река и открывается зимник. Летом до столицы региона ходит паром — в одну сторону около трех тысяч рублей. В распутицу — только вертолет. Он стоит в три раза дороже парома.
У большинства жителей здесь квартиры в двух- и трехэтажных многоквартирных домах. Более 500 человек трудоустроено в оленеводческом хозяйстве. Остальные ведут традиционный для ненцев образ жизни: заводят своих оленей либо занимаются рыбалкой.
Средняя зарплата в Яр-Сале — 20-30 тысяч рублей, а цены высокие: овощи, например, могут позволить себе «только богатые», продолжает Алексей. У него 11-летняя дочь и супруга-бюджетница. После столкновения с Рыбнадзором Сэротэтто перебивался случайными заработками: ездил на вахты, летом помогал на стройках.
— Чтобы семья не умерла с голоду, поехал на войну, — поясняет он.
«До конца войны или пока не сдохну»
В августе 2022 года Сэротэтто подписал контракт на военную службу сроком на год. На так называемую специальную военную операцию (СВО), которую ведет Россия в Украине, поехали многие жители села. Единовременная выплата за подписание контракта для ямальцев тогда составляла 300 тысяч рублей. «Но все эти деньги ушли на снаряжение и на нужды армии», — поясняет Алексей.
Четверо жителей села, уехавших на войну, официально объявлены погибшими. Еще один числится без вести пропавшим.
— Я его уговаривала сперва не ехать, а потом он купил билеты и сказал, что едет. Братья, сестры, зять уговаривали. Рискованно, можно остаться инвалидом. Здоровья лишиться. Это, получается, было его решение. Осознанное, — рассказывает Анастасия, родственница Алексея.
В сентябре 2022 года Минобороны РФ продлило всем военнослужащим контракты «до конца СВО». Так Сэротэтто остался в «горячей точке» и после окончания годового контракта.
— Сказали: до конца войны или пока не сдохну. Контузию получил в начале октября. Нас было 20 человек: отправили на штурм, за пару часов осталось нас пять человек, как я узнал попозже. Я и четыре тяжелых. Двое умерли по пути в госпиталь, одному оторвало руку, второму руку, — вспоминает Сэротэтто.
Оленевод попал в госпиталь Луганска. После контузии и на фоне стресса у него началась афония.
— Он мне звонил летом, когда получил контузию. Что-то с головой было, всякие видения, — вспоминает Анастасия.
Из-за сложностей в речи окружающим казалось, что Алексей имеет психическое заболевание. Военного отправили в психоневрологический интернат под Воронежем.
— Говорить могу хорошо только в уме, а когда начинаю вслух, люди не могут понять, о чем я. После уколов и таблеток речь появилась немного, сейчас если я начинаю говорить, то сразу икаю. Врачи говорят: это от стрессов, и все пройдет, — пишет он.
В декабре 2023 года Сэротэтто записал видеообращение к Владимиру Путину, в котором попросил президента помочь с лечением. Сработало: военная часть организовала Сэротэтто двухнедельный отпуск, а власти Ямало-Ненецкого округа предоставили медицинский борт до родного села.
— Его оттуда в сопровождении из Москвы отправили до Салехарда. В Салехарде встречали друзья, а потом посадили на борт санавиации. И мы его на скорой здесь встречали. Когда приехал, будто постарел. Тяжело передвигался, плохо говорил. Тяжело мне было в себя прийти морально, — продолжает Анастасия.
Сэротэтто снова попал в психиатрическую больницу. После двух недель лечения вернулся в свою военную часть в Воронеже.
— Когда вышел, какие-то симптомы пропали. Только плохо ходит, а еще глаз не закрывался. Врач ему сказал, что это из-за головы, что-то надо подлечить, — говорит Анастасия. — Сейчас хочу, чтобы он вернулся домой, выздоровел по крайней мере. А смысл его назад отправлять?
Сэротэтто не освободили от военной службы, поставив на медкомиссии категорию В — ограниченно годен.
Согласно приказу замминистра обороны Тимура Иванова, покинуть «специальную военную операцию» можно, только если у контрактника тяжелые заболевания: туберкулез, ВИЧ-инфекция, рак, диабет первого типа, отсутствие или нарушение функции конечностей, потеря зрения, гепатит С, дефекты костей черепа, глубокие ожоги. Посттравматические стрессовые расстройства (ПТСР) и дефекты речи в этот список не вошли. Участников войны, признанных ограниченно годными, могут использовать в тылу.
— По закону должны отправить в тыловые части, но меня никуда не берут пока. Нет вакансий, и не хотят связываться, когда у человека есть психические нарушения. Но могут отправить тайком с категорией В за границу в Украину, так уже отправляли людей, но их, слава богу, вернула военная полиция, — продолжает контрактник.
Сейчас Сэротэтто находится в лазарете при военной части. Единственные медикаменты, которые там есть, — от простуды, поясняет он.
Губернатор ЯНАО предоставил ему юриста, чтобы решить вопрос с увольнением «через прокуратуру в Москве».
А вот как Сэротэтто объясняет свои слова «Путин — это царь»:
— Он и есть царь, ему без разницы, в каких условиях живет его народ. Для царя его солдаты — это рабы. В каких мучениях мы, солдаты, живем, врагу не пожелаешь. Его писаные законы не работают совсем, — добавил Алексей.
За всю жизнь он три раза ездил в горячие точки добровольцем, но в этот раз «разочаровался в государстве».
«Я сам виноват, сделал этот выбор. Разочаровался в нашем государстве, если оно существует, нет законов, все врут, а таких инвалидов держат до последнего. Я ползаю, практически не разговариваю, психические припадки, глаза почти не видят, проблемы с сердцем. Я врагу не желаю моей участи», — написал он на своей странице во «ВКонтакте».
Там же на комментарий подписчика о том, что на родине боец нужнее и незачем «лезть туда», Сэротэтто поставил лайк.
«Прав 100%», — ответил он подписчику.
