ПЕРВАЯ ИГРА ОТ ЗЕРКАЛА!
Вы можете отправить нам 1,5% своих польских налогов
Беларусы на войне
  1. В Минтруда пригрозили «административкой», а в некоторых случаях — и вовсе «уголовкой». Кто и за что может получить такое наказание
  2. США снимают санкции с «Белинвестбанка», Банка развития и Министерства финансов
  3. «Я не хочу бегать с автоматом по улице». Лукашенко — об освобожденных политзаключенных, оставленных в Беларуси
  4. Спецпосланник Трампа Коул опубликовал первую фотографию освобожденных политзаключенных
  5. Из России пришла новость по валюте. Рассказываем, как это может ударить по беларусскому рублю
  6. «Она уже давно в Беларуси». Отец Анжелики Мельниковой признался, что она жива и здорова
  7. «Вонь стоит такая, что задыхаюсь». Житель Вилейки завел хобби, от которого страдают соседи, — чиновники «делают вид, что не понимают»
  8. Спецпосланник Трампа по Беларуси Коул приехал в Минск на переговоры с Лукашенко
  9. «Села ў турму за тое, што 20 рублёў мне пералічыла ў СІЗА». В Литву приехала часть освобожденных политзаключенных — первые впечатления
  10. В Беларуси попробуют удобрять почву солью по задумке Лукашенко. Ученый предупреждал об угрозе этой технологии для экологии и здоровья
  11. США снимают санкции, Минск отпускает 250 политзаключенных. Аналитики — об итогах переговоров посланника Трампа с Лукашенко
  12. Бывшая «правая рука» Лукашенко и его спутница скупают землю в крошечной деревне. Рассказываем детали
  13. Более 2000 дней за решеткой. Как известные политзаключенные выглядели до и после освобождения
  14. «Не знала, что беларусы нас так ненавидят». Россияне массово решили переехать в Беларусь и удивились реакции
  15. «Была просто телом, которому что-то надо делать». Супруга директора ЕРАМ — о тяжелом лечении от рака, рецидиве и надежде
  16. «Умертвляют, типа, по естественным причинам». Статкевич предположил, что у него в колонии намеренно вызвали инсульт
  17. «Плошчы-2006» — 20 лет. Поговорили с участницей, одной из первых поставивших палатку в самом центре Минска


/

Украина сосредоточилась на двух ключевых направлениях в стратегии глубоких ударов по России. Одно из них — поражение нефтяной промышленности РФ, второе — удары по оборонной промышленности. Об этом в интервью итальянской газете Il Foglio рассказал глава Главного управления разведки Украины Кирилл Буданов, пишет УНИАН.

Глава Главного управления разведки (ГУР) Министерства обороны Украины генерал Кирилл Буданов. Фото: Reuters
Кирилл Буданов. Фото: Reuters

По словам Кирилла Буданова, Киев изменил способ ведения войны. Изобретательность, инновации и стратегия позволили Украине удерживать линию фронта и наносить глубокие удары по военным и стратегическим целям на территории России.

В последние дни Вооруженным силам Украины удалось поразить Брянский химический завод, который производит порох, взрывчатку и компоненты для ракетного топлива, и нефтеперерабатывающий завод в Дагестане. Разница между украинскими и российскими атаками очевидна.

«Мы не ведем целенаправленную войну против общества Российской Федерации», — подчеркнул Буданов.

Он добавил, что украинские глубокие удары уже дают результаты, что подтверждают данные о российском экспорте углеводородов и нефтепродуктов. Украина почти исключила Россию из сектора экспорта бензина.

Этот успех обусловлен тем, что российские средства ПВО сосредоточены вдоль границы, на оккупированных украинских территориях, а также для обороны Москвы и Санкт-Петербурга.

«Когда вы обходите систему, развернутую вдоль нашей границы, полеты наших беспилотников над Российской Федерацией всегда беспроблемны», — говорит Буданов.

Следующее развертывание ПВО — это защита конкретного объекта. Буданов говорит: «Российская Федерация сейчас пытается увеличить их количество, но объемы слишком велики, чтобы защитить все».

Кирилл Буданов добавил, что нужно посмотреть на графики. Россияне пытаются компенсировать убытки, «экспортируя больше сырой нефти и сжиженного газа, чтобы сбалансировать свои бюджетные доходы». Что касается атак на российскую оборонную промышленность, «последствия есть, но они менее ощутимы».

«Эти последствия труднее расшифровать, потому что мы создаем проблемы для темпов российского военного производства», — добавил Кирилл Буданов.