Говорят, на стройке можно грести деньги лопатой, особенно в сезон. Андрей из Могилева в этом бизнесе уже 20 лет: он видел и камины на Рублевке по цене квартиры, и «кидалово» на тысячу долларов. Беларус рассказал MyFin, сколько можно заработать в регионе летом, а сколько — зимой и почему в Россию ехать больше не хочется.
Сколько можно заработать на стройке?
Андрею из Могилева 40 лет, и почти половину из них он провел на стройке.
— Начинал с товарищем, он и обучил азам. Мы давали объявление в газету, принимали звонки, выезжали на объект. Брались за все: шпаклевали полы, обивали балконы вагонкой, осваивали плотницкое и малярное дело. Позже научились класть плитку и ламинат, работать с декоративной штукатуркой.
Первый самостоятельный заказ Андрей помнит до сих пор. И не из-за гонорара, а из-за боевого крещения. Ставили балконную раму. Что-то пошло не так, герметичность нарушили, и в первый же ливень балкон залило водой. Пришлось ехать и переделывать за свой счет. Это был хороший урок. Тогда с напарником они официально вкалывали на стройке, а в свободное время ездили «калымить».
За два десятилетия Андрей выработал свою систему расчетов с заказчиками. Главное правило — никакой работы в долг до победного финала.
— Я работаю по четкому графику выплат. Договариваемся о цене, и в конце каждой недели я забираю деньги за выполненный объем. Плохо, когда ты сделал огромный кусок работы, а тебе остались должны кучу денег. Так что наработал условно на 1000 долларов — забрал эту сумму и спишь спокойно.
Андрей не скрывает цифр. Доходы в строительстве сезонные, но при должном усердии — вполне достойные для региона.
Весной могилевчанин работал с напарником на объекте в Могилевском районе. График был плотный: с девяти утра до семи вечера. За 35 рабочих дней каждый получил около 8000 рублей. Летом занимались косметическим ремонтом офиса. Справились быстро. За полторы недели чистый заработок составил 2000 рублей.
«Рассчитываю, чтобы в день выходило от 150 рублей зимой и от 200 — летом»
Специфика работы на стройке отличается от офисной, где тебе пообещали оклад — и ты его ждешь. Зарплата строго сдельная: сколько наработал, столько в карман и положил. Система ценообразования у мастера простая и прозрачная. Перед тем как зайти на объект, он прикидывает трудозатраты в днях.
— Знаю, что в Минске ребята за месяц могут поднять и 6−7 тысяч рублей. Я рассчитываю так, чтобы в день выходило от 150 рублей зимой и от 200 — летом. Для строителя в Могилеве это адекватные деньги. Зимой ставка всегда чуть проседает, потому что заказов меньше и конкуренция выше.
Самый прибыльный хлеб в строительстве — фасады. Здесь Андрей выделяет два фактора: большой объем и приличные расценки.
— За квадратный метр фасада сейчас платят 40−50 рублей, но, если объект сложный, можно договориться и на 80−100. Хотя помню времена в позапрошлом году, когда работали и за 15−20 рублей.
Работа на фасаде не из легких. Ты постоянно на улице, в люльке, на высоте, под ветром. Но бывают и моменты, которые согревают.
— Люди у нас добрые. Часто из окон предлагают чай или кофе. Однажды дедушка с девятого этажа приготовил нам по чашке. Мы делаем глоток, а там вместо сахара — соль. Случайно перепутал дед, но мы виду не подали, чтобы не обижать.
Опыт на Рублевке: камины по цене квартиры
В биографии Андрея был период московских заработков. Более 15 лет назад он отправился на легендарную Рублевку.
— Месяц вкалывали на крыше, ставили стропильную систему. Заработал тогда по тем временам немного, чуть больше 1000 долларов.
Позже была работа с элитным итальянским мрамором: монтаж полов, каминов и ванн. Это был уровень высшего пилотажа, где ошибка стоила баснословных денег.
— Камин мог состоять из семи элементов, которые нужно было склеить филигранно. Принимал работу не хозяин, а представитель фирмы или дизайнер. Он буквально водил пальцем по швам: если шов не захимичен идеально в тон камня или чувствуется хоть малейший бугорок — переделывай.
Особенно страшно было подступаться к мраморным ваннам.
— Комплект камня стоил тогда больше 30 000 долларов. Все слэбы вырезаны из одной скалы. Если ты ошибся на миллиметр и рисунок не совпал — все, уникальный природный узор потерян. Это была колоссальная ответственность.
Несмотря на огромный опыт, Андрей не пытается объять необъятное. У него четкая специализация: не лезет в сантехнику или электрику, не клеит обои.
— У нас есть проверенные коллеги, которых мы привлекаем на эти этапы. Каждый должен заниматься своим делом, только так можно гарантировать качество, за которое не будет стыдно.
Работа с дорогими материалами — это всегда риск уйти в глубокий минус. Андрей вспоминает, как цена одной ошибки могла равняться нескольким месяцам работы.
— Бывали косяки, куда без них. Помню, напарник неправильно замерил столешницу ценой в 2000 долларов. Ошибся совсем немного, но камень уже не подрежешь. Пришлось ему ехать на производство, за свои деньги договариваться с мастерами, как-то выкручиваться и переделывать.
На объектах премиум-класса жесткие правила касаются не только стройки, но и поведения.
— Ходили байки, как рабочий зашел в хозяйский туалет, а владелец потом заставил его менять унитаз. Поэтому правило номер один: никуда не ходить без разрешения управляющего. Прорабы нас сразу предупреждали, чтобы с хозяевами в диалоги не вступали, а все вопросы решали только через посредника. Но однажды работали у губернатора. Оказался нормальный мужик: заходил, спрашивал по делу, без лишних понтов.
Почему в Россию больше не тянет
Несмотря на опыт работы в Подмосковье, сегодня Андрей предпочитает трудиться дома. Главная причина — риск остаться с пустыми карманами.
— В Россию сейчас ехать не хочу. Заработать можно и у нас, а там слишком много посредников и левых фирм. Деньги ослепляют людей. Часто хозяин объекта платит честно, но до рабочего деньги доходят через три колена посредников. И каждый хочет откусить кусок. Тебе легко могут сказать: «Ты тут накосячил», — и просто не отдать остаток. Мы так в Подмосковье работали: основную часть выплатили, а «хвостик» в 1000 долларов так и завис. Мы этих денег больше не увидели. Чтобы тебе исправно платили в таких структурах, нужно уметь подлизываться, заглядывать в глаза. А у меня характер не тот.
Андрей признается, что комфортнее всего ему работать с обычными людьми.
— У тех, кто разбогател недавно, часто проскакивает это отношение: «Кто ты, а кто я?». Смотрят свысока. С простыми заказчиками проще, там человеческие отношения на первом месте.
Для тех, кто думает, что стройка — это только лопата, Андрей приводит ценник на свой «джентльменский набор». Инструмент — это расходник, и подход к нему сейчас прагматичный. Последние миксер, перфоратор и плиткорез он покупал не дороже 300−400 рублей.
— Дорогую технику сейчас не беру. Отработала свое, отбила цену — и в утиль. Главное, чтобы инструмент решал конкретную задачу здесь и сейчас.
Могилевчанин смотрит на строительный рынок трезво, без иллюзий, но и менять профессию не планирует.
— Пока у тебя есть здоровье и инструмент в руках — ты при деньгах. Это работа не для белоручек, тут нужно и спину погнуть, и пылью подышать. Но зато я сам себе хозяин. Мне не нужно ждать аванса от завода или выпрашивать премию у начальника. Сделал объект — получил расчет.
На вопрос о том, что бы он посоветовал молодым ребятам, которые только приходят на стройку, Андрей отвечает коротко.
— Главное — репутация. Город у нас небольшой, а строительный мир еще меньше. Один раз накосячишь и пропадешь с радаров. А если делаешь на совесть, то и реклама не нужна, сарафанное радио работает лучше любых объявлений. Деньги приходят и уходят, а мастерство остается.